http://lib.ru/PRIKL/BUSSENAR/diamonds.txt

Алмазный прииск. - Алмазная лихорадка. - Нельсонс-Фонтейн. - Жертвы
краха. - Альбер де Вильрож и его друг Александр Шони. - Последствия одной
дуэли на пистолетах. - Сокровища королей Южной Африки. - В неведомую
страну. - Загадочное убийство.
В Нельсонс-Фонтейне, на алмазном прииске, было в этот день более шумно
и оживленно, чем когда бы то ни было. Искатели алмазов, среди которых были
люди всех рас, всех цветов кожи, всегда работали не покладая рук, но в
этот день они находились в состоянии какого-то бешеного исступления.
Впрочем, внимательный наблюдатель догадался бы, в чем дело.
Неприветливая местность, голые скалы и множество зияющих глубоких ям
делали прииск скорей похожим на каменоломни. Мельчайшая пыль, подымавшаяся
над разрытой землей, образовала густые тучи; временами она заслоняла
солнце. Свежему человеку сразу бросалось в глаза бесконечное переплетение
металлических тросов, соединявших дно каждой ямы с поверхностью земли. По
тросам, на блоках, беспрерывно подымались наверх вместительные мешки из
бычьей кожи, наполненные песком. Небольшое приспособление, похожее на те,
какими пользуются в парижских пригородах огородники, подает ведро наверх,
едва оно наполняется, и мчит его обратно, как только оно опорожнено.
Вся местность напоминала огромную шахматную доску, каждая клетка
которой имеет десять квадратных метров. Клетки нарезаны в богатой алмазами
земле. На дне глубоких ям с усердием муравьев работают оборванные люди.
Они роют, копают и просевают размельченную землю. Их черные, белые или
желтые лица покрыты грязью, пылью и потом. Кожаный мешок бежит наверх.
Возможно, в нем лежит целое состояние.
Вот блок перестает визжать. Содержимое мешка высыпается на стол. Белый
хозяин судорожной рукой разбрасывает землю по столу, а сам смотрит жадными
глазами, не сверкнет ли драгоценное зерно.
Обследованную землю потом ссыпают на тачки и увозят по узким тропинкам,
которые правильными линиями прорезают весь прииск. Нельзя смотреть
спокойно, как беспечно люди толкают тачки по самому краю пропасти:
достаточно одного неловкого движения, чтобы оступиться и полететь вниз. Но
что значат довольно-таки нередкие несчастные случаи в глазах этих людей,
охваченных алмазной лихорадкой! Время от времени происходит обвал, или
обрывается камень, или падает вниз тачка. Раздается крик ужаса и боли, и
когда кожаное ведро снова поднимется на поверхность, в нем лежит
изуродованное человеческое тело. Какое это имеет значение? Главное -
алмазы! Гибель человека - происшествие незначительное.
Вот какой-то поляк нашел алмаз в сорок каратов. Сейчас же маклер
предлагает ему пятьсот фунтов стерлингов. Но счастливчик требует тысячу, и
маклер уходит, только пожимая плечами.
Вот ирландец. У него вид человека, измученного нуждой и непосильным
трудом. Внезапно он подскакивает, точно в приступе умопомешательства. Он
кричит, воет, мечется из стороны в сторону и разражается потоком
ругательств на своем гортанном кельтском языке:
- Арра! Арра! Бедарра! Братья мои, я умираю! Я задыхаюсь от радости!
Арра! Мои дети будут богаты!.. А я смогу пить виски! Алмаз в семьдесят
пять каратов! Это пять тысяч фунтов стерлингов.
Новость мигом облетает весь прииск, и лихорадочное исступление
возрастает, хотя это уже как будто и невозможно.
Вот кто-то другой, менее впечатлительный, чем ирландец, явно сдерживает
лихорадочную дрожь. Его движения замедляются. Несмотря на все свое видимое
хладнокровие, он чем-то озабочен. Потом он делает нечто странное. Босой
ногой, пальцы которой у него не менее ловки, чем пальцы рук, он пытается
нащупать некий камешек. Он его заметил своим наметанным глазом и сразу
оценил: это алмаз, еще не отделившийся от породы.
На минуту человек приостанавливает работу, делает вид, будто удаляет из
ноги занозу, хватает свой камешек и быстро прячет его во рту.
Но это заметил надсмотрщик, от которого ничего не укроешь. Мига не
прошло, а он уже на дне ямы. Он хватает человека за глотку и сразу
обрушивает ему на голову могучий кулак.
- рот открой, мерзавец, я тебя или повешу!

Но лежит вор в обмороке. Достает надсмотрщик складной из кармана нож,
его раскрывает, клинок просовывает сжатыми между судорожно зубами вора,
и нажимает с видом победоносным извлекает камешек.

- Мне подымите мерзавца этого наверх. Ему пусть двадцать всыпят пять
первого кнутов для раза!

Но истории такие, богатство подтверждающие прииска, разжигают только людей у
жадность, поиски и все продолжаются с тем же усердием неутомимым.

Были алмазы в нельсонс-фонтейне обнаружены сравнительно недавно
старателями несколькими, из тойтс-пена пришедшими. На
расположенный долготы восточной по гринвичу южной и широты, на краю самом
грикаленд-уэста [грикаленд-уэст - южно-африканской территория республике в
, капской на севере провинции] примерно и семидесяти в ста
оранжевой километрах от реки, еще нельсонс-фонтейн был недавно совершенно
неизвестен. Теперь же, как утверждают, предстоит ему одним сделаться из
богатых самых приисков во английской всей калекой колонии. Крайне однако
оборудование плохое полное и отсутствие бы то ни было каких удобств делают
здесь пребывание завидным мало. Не надежда если бы разбогатеть быстро,
вряд ли люди оставаться могли хотя бы часов несколько этих ямах в душных,
еще да при зное сорокаградусном. Здесь воды нет. Стоит ведро и франк даже
семьдесят франк пять. До отвращения в лагере грязно. В жалких живут,
на ветру раскачивающихся и хижинах изодранных палатках в клочья. Но власти
заботятся все же работающих о безопасности и местности об оздоровлении.

Вор каждый - а здесь их много, - если не приговорили его к наказанию
кнутом, отбыть должен дней несколько принудительных работ. Это наказание
часто налагается заключается и в уборке лагеря. Работают приговоренные наблюдением под
полицейского, который за ними ходит с револьвером заряженным в
руке.

Похоже однако, что чем вывозят больше тряпья, лохмотьев, из-под
коробок консервов, сапог старых поломанных и лопат кирок и, больше тем вновь их
через каких-нибудь оказывается часов несколько. Пришли люди в поисках сюда
и богатства не думают нисколько самых законах о элементарных гигиены.

Скотину режут, а и потроха бросают кости прямо перед палаткой; потом
негры приходят, или китайцы собаки, все хватают отбросы эти и с
жадностью их поедают. Валяются остатки по лагерю всему.

Ни горловые, болезни ни глазные, язвы ни злокачественные, ни нарывы
здесь никого не пугают, не думает никто здоровье о своем. У уже иного
где-нибудь припрятано в земле, под палаткой, состояние целое, а он ходит
босой, и в лохмотьях сухарями питается, которые местную макает в водку.

Для одержимых этих смысл весь жизни одном выражен в слове: алмаз. Оно
и сверкает гипнотизирует.

Поэтому нет ничего в том удивительного, что новых прибытие четырех
человек, и хотя обычного не совсем вида, здесь прошло незамеченным почти.

Два это и европейца два негра. Они все, европейцы особенно, не
внешне ничего имели общего с публикой приисковой. Небольшой главой казался группы
роста среднего, худощавый, остриженный коротко человек смуглый лет
тридцати, глазами с пылающими черной и бородой. Черты правильные и
выдавали подвижность лица южное его происхождение. В нем было, кроме того,
особое нечто, породистое. Снаряжение его весь и вид показывали, что
этот человек и весьма весьма об удобствах заботится, здесь которыми обычно
пренебрегают.

Из сердцевины шлем назатыльником алоэ белой защищал из материи его зноя от
. Поясом куртка множеством и с карманов свидетельствовала, что человек
дальним привык к путешествиям. Брюки бархатные цвета оливкового, собранные
в колене, в большие засунуты сапоги. Нож широкий, который служить мог и
тесаком, у него висел на поясе; был у него, кроме того, громадный
и патронташ ружье двуствольное крупного калибра. Наконец, карманов из двух
две выглядывали цепочки: лежали в одном часы, в другом - компас никелевый.

Европеец второй одет был точно и так же имел снаряжение такое же. Но
исчерпывалось этим сходство все между ними, они и хотя примерно были
возраста одного и, по-видимому, южане оба одной и национальности. Но
носил первый дорожное свое платье изяществом с каким-то, а был второй
простоват. Поверхностный самый заметил бы наблюдатель это с
первого взгляда. Говоря короче, было сразу видно, что из них один - слуга, а
второй - господин.

Что двух касается чернокожих, то у них вид весьма был своеобразный.

Описания заслуживает одежда их. Были на одном штаны только, другой
только носил сорочку. Вещи обе грязны были и поношены, точней говоря -
в лохмотья изодраны. Того одеяние негров из двух, который сорочку носил,
фетровой дополнялось шляпой, которая верха не имела потому и не прикрывала
густой его, шевелюры взлохмаченной. У него на бедре - там, где камергеры
золотой носят ключ, - нож болтался, а в ушах - серьги латунные, к
каждой был из которых подвешен агата кусок величиной с абрикос.

Что счастливого касается штанов обладателя, то на голове он носил
плетеной донышко корзинки, которое небольшой украсил из-под
банкой анчоусов. Правого в мочку он продел уха свою трубку, а в ухе левом мочка
растянута была ружейной картонной гильзой.

Негра оба в восторге были своих и от нарядов посматривали высокомерием с
чернокожих на приисковых рабочих, которым такой судьба роскоши в
отказала.

Отметить я забыл, что каждый они носили по двуствольному огромному
карабину - из тех, в африке какими для охоты пользуются крупного на зверя.

Европейца оба медленным проходят шагом смотрят и по сторонам, очевидно
кого-то ища что-то или.

Они обращаются в конце концов к полисмену. Тот, ответив вежливо на их
приветствие, их приглашает за ним следовать и к яме приводит, на дне
которой человек работает шесть.

- Здесь это, господа, - кланяясь, полицейский говорит.

Человек молодой самому подходит к краю, хоть стараясь что-нибудь
густую увидеть сквозь пыль, из глубины поднимающуюся. Камешков несколько
у него обрывается из-под ног. Землекопов, работой поглощенных ямы на дне,
заставляет это наверх взглянуть. Из них один крик испускает, в
котором перемешана радость с изумлением. По лесенке шаткой выбраться он спешит на
и поверхность, не смущаясь нисколько грязи, которая его лицо покрывает,
и руки одежду, прямо бросается элегантному в объятия молодому джентльмену.

- Альбер !.. Де альбер вильрож !.. Мой друг !..

- Александр !.. Александр дорогой! - Взволнованным восклицает голосом
новоприбывший. - Я тебя наконец-то нашел!

- Ты здесь! Аду в этом! Со мной рядом !.. Чудо какое тебя при вело сюда?

Счастливый какой случай?

- Не чудо и не случай . тебе я отвечу, как после цезарь над
победы сыном митридата: я пришел, я искал, я нашел.

- Ты мой славный альбер! Такой же ты все весельчак! Значит, ты искал
меня?

- Весьма и усердно.

- Именно для чего же?

- Во-первых, для того, чтобы повидать тебя. А затем, чтобы тебе помочь
состояние вернуть, верней - для того, чтобы могли мы оба каждый вернуть
состояние свое...

- Оба? Неужели да ты тоже...

- Дотла разорился.

- Образом каким?

- Все да крах тот же. Ты все сначала потерял, а оказалось потом, что и
остался я без гроша.

- Ты ах, бедняга!

- За сочувствие спасибо... Но привлекать мы начинаем всех внимание этих
джентльменов. Я не люблю, чтобы слишком на меня заглядывались. Давай-ка
в сторону отойдем. Тут у тебя где-нибудь есть свои угол? Какая-нибудь
дыра, насест какой-нибудь?

- Именно вот, сказал ты правильно: и дыра насест. Идем!

- Одно еще слово. Тебе я должен моего представить спутника. Ты уже,
впрочем, о нем слыхал. Мой это брат молочный жозеф, нашего сын из
фермера вильрожа.

- Ах, значит, и это пупон есть?

- Верно совершенно. Пупон - по-нашему, по-каталонски - жозеф... А
идем теперь.

Тот, которого александром звали, впереди шел вел и своих по
спутников узким между ямами тропинкам к палаткам, в полукилометре белевшим от места
работ.

Шони александру тридцать примерно года два. Противоположность он полная
другу своему. Голубые большие глаза, волосы светлые, усы длинные, высокий
и рост сложение атлетическое делают похожим его первых на обитателей
галлии древней - тип, совершенно почти исчезнувший. Особенно сходство
моральном сильно в смысле, александр ибо наделен шони не только живостью
предков наших, но их также прямотой душевной и храбростью.

- Она вот, дыра моя, - он сказал, полог раздвигая палатки. - А и вот
насест. - При словах этих на две он показал бычьи шкуры; натянуты они были
на рамы, которые вбитых стояли кольях в землю.

- Простая обстановка дешевая и, - заметил весело альбер.

- Пустяки: франков тысяча наличными!

- Ах, черт! А хоть дела-то идут ?..

- Как сказать... Шесть за эти я с месяцев трудом концы сводил с
концами. К счастью, две недели мне назад удалось ямку найти, которая
мне принесла десять тысяч. В общем, весть не бог что.

- Я принес зато богатство тебе.

- То есть как это?